Почему нужно читать Валентина Катаева

Зачем сегодня читателю нужен Катаев?

Книжный фестиваль "Красная площадь" пройдет с 3 по 6 июня

Сергей Шаргунов: Потому что Валентин Катаев — писатель, обогнавший свое время. Его "мовистская" проза вообще сверхскоростная. Открываешь его книги, и с радостью и удивлением обнаруживаешь: это литература, которая не стареет. Здесь все — чувства, краски — стереоскопичны. И если у нас появилось сейчас 5D-кино, то у Катаева литературное кино 6, 7 и даже 8D. Изображения пластичны, метафоры воспринимаются не как литературная конструкция, а как ошеломительный ключ к восприятию жизни.

Весь Катаев — это приключение красок, открывающих драматизм человеческой судьбы. С помощью этих красок Катаев задает главные человеческие вопросы — те, что вне времени. Поэтому сегодняшний 20-летний читатель может испытать то же головокружение от его текстов, что и его ровесник полвека назад.

Давайте расшифруем, что такое катаевская "мовистская" проза?

Сергей Шаргунов: Это от французского mauvais — плохой, дурной. Конечно, Катаев не без кокетства называл так свои поздние произведения, исповедуя принцип: писать, как хочется, ни с чем не считаясь. Речь о свободной, раскованной и раскрепощенной прозе. Можно спорить, была ли проза Катаева именно такой, — он слишком тщательно работал над текстами, — но, бесспорно, это удивительно свободная и оригинальная литература.

В своей книге вы пишете, что он, в отличие от многих, стал бы большим писателем при любой системе, любой власти. А сегодня — стал бы?

Сергей Шаргунов: Даже не сомневаюсь в этом. Он владел особой художественностью, способной пережить любые эпохи. Что бы ни происходило вокруг. Он родился художником, этот дар в нем развивался сквозь ужасы Первой мировой и Гражданской, и среди белых, и среди красных, с друзьями и когда он их терял… У Катаева остросюжетная биография. Но даже если бы она сложилась как-то иначе, его литература точно сохранила бы главное — изумительную выразительность. Читаешь его раннюю повесть "Отец" и позднюю "Уже написан Вертер" — и обнаруживаешь не только общую сквозную линию — однажды приговоренного к расстрелу — но и более глубинную связь времен: в этом сила художественного восприятия мира.

Встреча с Иваном Буниным сильно повлияла на творческую судьбу Катаева. Это отдельная, не до конца исследованная тема — как два бунинских ученика, Владимир Набоков и Валентин Катаев, восприняв его советы, двинулись своими, предельно оригинальными траекториями. Набоков тоже — из тех писателей, которые могут находиться в Берлине, бежать в Америку, писать на разных языках — но ядро их дара останется неизменным.

С чего надо начинать открывать для себя подлинного писателя Катаева? Что прочитать, кроме "Цветика-семицветика", "Сына полка" и "Белеет парус одинокий"?

Сергей Шаргунов: Названные книги тоже хороши. "Цветик-семицветик" был посвящен моему дедушке, погибшему под Ленинградом на Финском фронте. "Сын полка" становится суворовцем — и я сразу вспоминаю, что суворовцем был мой отец. В центре "Травы забвения" два, казалось бы, взаимоисключающих героя — Бунин и Маяковский. "Разбитая жизнь, или Волшебный рог Оберона" — книга о сказочном мире детства, проведенного в имперской Одессе. И, конечно, "Алмазный мой венец" — повесть, за которую современники обвиняли Катаева в фамильярности по отношению к классикам. Да, отчасти китчево и броско раскрываются в ней судьбы Булгакова и Маяковского, Есенина и Мандельштама… Но, напомню, все персонажи зашифрованы под изящными никами. А самое удивительное, что автор ни единым словом не соврал. И если он пишет, что катился с Есениным в пьяной драке с лестницы у поэта Асеева, значит, так и было…

Фото: Из архива Дмитрия Шеварова Поэзия Андрея Анпилова овеяна дымком, вызывающим былые воспоминания

Катаев основал "Юность" в 1955-м. Помогал молодым и талантливым. Нынешнего главного редактора журнала его пример чему-то учит?

Сергей Шаргунов: Для меня это мистическая история. Взялся за биографию Катаева, не думая, что журнал, который он основал, окажется под моим редакторством. Журнал был создан, чтобы открывать в литературе новые имена. Евтушенко, Вознесенский, Гладилин, Аксенов действительно пришли к читателю с этих страниц. И сегодня "Юность" — не только знаменитые и маститые писатели, львиная доля совсем новых и молодых. Отсюда и совместные выпуски с "Тавридой", премией "Лицей". Главный критерий один — талант. Одна из заповедей Катаева — никаких скидок на возраст. Кстати, и в этом году мы учредили премию имени Катаева за лучший рассказ. Жанр, несправедливо отодвинутый в "траву забвения". В жюри очень разные писатели Алексей Варламов, Татьяна Толстая, Михаил Тарковский… Думаю, Катаев нынешней "Юностью" остался бы доволен.

Похожие записи

Оставить комментарий